Начало обоснования

Начало обоснования повсеместного (в рамках Европы) введения ростовщической ставки на используемый капитал происходило в жёсткой борьбе с клерикалами, то бишь духовенством, то бишь церковью. Христианство, устами своих основателей, утверждало однозначно, что давать деньги в долг "не противно разуму и душе", это - всего лишь помощь ближнему, "противно и противоестественно" требовать возврата больше, чем изначальная сумма долга. Кстати, что интересно, разделение христианских церквей на православие и католичество, относимое к X веку (что крайне спорно!), проявилось в том числе и в том, что в православии ростовщичество исторически ОТРИЦАЛОСЬ и отрицается вплоть до наших дней. Это легко проверить: загляните себе в душу и спросите себя честно и откровенно, есть ведь что-то нехорошее, богопротивное в ростовщичестве? И вы сами себе дадите ответ: есть. А вот католическая церковь не может похвастать таким достижением, хотя она честно боролась и борется с этим все века. И именно отношение к ростовщическому проценту является точкой разногласий в католиках. Протестанты, а по пути ещё целая плеяда лютеранцев, квакеров, гугенотов и иже с ними, как раз таки принимали процент роста на капитал как основополагающий фактор их жизни. Затуманивалось это разговорами о священном праве собственности, не без этого. Но собственность, устаканенная как абсолют, помноженная на жадность человеческую, всего лишь естественно порождает и узаконивает и процент на капитал. Это надо просто понимать!

Это сейчас нам как-то странно слышать, что как это так: раз я даю в долг, то не могу потребовать плату за ИСПОЛЬЗОВАНИЕ капитала? Ведь должник как-то использует капитал для его выращивания? Значит, он должен за это заплатить. Логично? Очень логично. И именно такой логикой и руководствовались первые промышленники и купцы. Первые капиталисты. Разговор ведь не шёл о ПОМОЩИ ближнему, о чём так страстно толковала церковь, разговор шёл о деле, об использовании денег, как инструмента, о том, что капитал ИСПОЛЬЗУЕТСЯ для увеличения бизнеса, для его развития, в конечном итоге для УЛУЧШЕНИЯ жизни. Примирить эти две логики не удаётся и поныне. И церковь и первые капиталисты (которые разрушили свои связи с ТОЙ церковью и обосновали свои, где духовенство принимало их основополагающий тезис о проценте!) толковали, в принципе, о немного разных вещах, но эти разные вещи НЕВОЗМОЖНО было ни тогда, ни сейчас разнести на ДВЕ чётко определяемые половины: где заканчивается помощь и где начинается использование. Мы же понимаем, что помощь может незаметно перерасти в плавное использование денег не совсем по тому пути, который помощь предполагает. Поэтому глобальная проблема состояла в том, что НЕВОЗМОЖНО было примирить эти два подхода. Просто невозможно. Надо было выбирать. Либо целиком признавая ростовщический процент. Либо - полностью от него отказываясь.

Противостояние умов, начавшееся с безудержным ростом капитализма, быстро переросло в противостояние политическое. Католики раскололись, часть "предателей" (под предводительстом Лютера, Кальвина и английского короля!) ушла к "новым" капиталистам, умалчивая про ростовщичество вообще, как будто его не было и нет. Но новым капиталистам для освящения уже ДРУГОЙ практики денежного обращения, когда деньги могли сами себя РАСТИТЬ, всё равно требовалась солидная философская база, а не только законодательная. Все же помнили, все же знали, что церковь порицает рост на капитал. И вот для того, чтобы если и не запудрить мозги народам, то хотя бы их основательно прочистить - пришлось обратиться за помощью к философам.

Ибо философы всегда определяют в конечном итоге: что есть хорошо, а что есть плохо.

И они пришли, они появились. Сложно сказать, был ли это так называемый "социальный" заказ (а попросту говоря, вот тебе, философ, бабло, а задача твоя - обосновать умными словами то-то и то-то!), либо мыслители Средневековья искренне полагали, что своими рассуждениями и умозаключениями делают полезное дело. Видимо, было и так, и эдак, но мы об этом уже никогда не узнаем. Дело осложнялось ещё тем, что всякое новое движение, появляющееся и развивающееся: а) интересно само по себе (всех людей тянет на новенькое!), б) приносило реальную экономическую пользу, в) захватывала сама динамика процесса, фантастически безудержная!!! Вот попробуйте умом противостоять зримым вокруг вас переменам (особенно вроде положительным), быстро вычленить их неестественность и умозаключить правильные выводы? Не выйдет.

Человеческая мысль тех времён билась с устрашающей силой. Лучшие умы приступили к решению этой задачи. Если свести её к двум словам, то выходит, что надо было доказать, почему процент на даваемый в долг капитал - это гут. А то, что говорила и говорит церковь - это чушь собачья. Вот так просто.

Начинали издали, по пути перемалывая в жерновах логики тонны словесного мусора, накопленного веками церковной схоластики. Вычленяя новые веяния и давая им оценку.

К примеру, остро поставили вопрос: кто есть человек? Раб божий, которому церковь говорила, надо быть таким и таким, или право на что-то другое имею (затем это развил Достоевский!)? Потихоньку доказали, что право человек имеет и на другое.

Возник следующий вопрос: а на что человек имеет право? Выяснилось, что на многое. В том числе и на то, чтобы самому решать, КАК именно организовывать свою собственную жизнь. Ведь раньше за человека решали, как ему жить, а теперь выяснилось, что он уже ПРАВО и сам имеет. Ощущаете разницу? Всё шло постепенно. Раз доказали, что человек имеет право ещё на что-то, то отсюда естественно вытекала мысль, что решать, как человеку поступать, есть всего лишь естественно человеческой природе. А естественно ей стремление жить лучше и богаче. А вот для этого и нет круче инструмента, нежели рост на капитал. Который подстёгивает человека к продуктивной деятельности, к активности. А там, где есть активность, там есть и улучшение жизни, в конечном итоге. Что и требовалось доказать.

Вышеприведённый абзац - есть выжимка ВСЕХ мыслей ВСЕЙ западной философии.

Остальные направления философии (в том числе и православная, и мусульманская, и целый сонм прочих) бродят вокруг да около заключений Запада, цепляясь за частности. Покусывая крепкое, железобетонное ядро цельности, раскалывая себе зубы, и кровяня дёсны.

Продолжение обоснования