Увековечивание

Теоретическое обоснование жадности и бездушности человеческой в качестве основополагающего принципа складывающихся нравственных принципов западной цивилизации идеально накладывалось на функционирование денежной системы, где процентная ставка на используемый капитал, возведённая в ранг легально утверждённой доктрины, волшебным образом "подпирала" теорию. И наоборот. И что толкало что сказать трудно.

Постоянный дефицит денег для оборота, а именно это создаёт плюсовая процентная ставка, способствовал не только более динамичному развитию экономики, но и ожесточению нравов. С которым безуспешно пытались и пытаются бороться доныне. Вымыванию человечности, мягкости и добросердечия в отношениях друг с другом, к чему, кстати, призывали и призывают ВСЕ церкви (sic!), решительно способствовал сам нечеловеческий (никем не контролируемый) механизм денег. Который, однако, вот в чём его состоит уникальность, способствовал увеличению роста производительности труда, в далёкой перспективе обогащению не только самых активных и самых отъявленных жадин, но и обществ в целом.

Это, кстати, уловили даже самые первые обоснователи доктрин развития западного мира. Они говорили, трудись, как вол, копи деньги, даже отказывая себе во всём, будь скромен, выдержан, умён... и у тебя всё будет.

И самое интересное - именно это и стало происходить. Тот, кто "вписывался" в систему, тот рано или поздно начинал иметь всё. Чем бездушнее вёл себя новопроявленный капиталист, чем более активен он был в стремлении любой ценой СДЕЛАТЬ деньги, тем быстрее он становился обладателем земных благ. Всё было ему доступно, потому что всё можно было купить за деньги, которые для всех были в страшном дефиците, и за этот самый дефицит всегда готовы были продать ему всё, что угодно.

Сначала, как водится, деньги стали есть западников самих. Их собственные рынки. Мы это знаем по изучению истории. Пока западные нации одна за другой, а то и вместе, не перепахали души каждого своего человека, пока по пути не уничтожили в погоне за деньгами почти половину своего населения, они не могли выйти на оперативный географический простор. Но рано или поздно это должно было случиться. И случилось. Западники пошли в мир.

А мир был большой. Там было всё по-другому. Там деньги играли другую роль, ту, какая была на заре существования человечества: простое средство обмена. И инъекция западного отношения к деньгам во все существовавшие тогда цивилизации позволило быстро победить их все одна за одной. Потому что западники, одним своим приходом на новые рынки, мгновенно создавали дефицит денег и мгновенно предлагали под этот дефицит свои условия игры. Не согласится на которые было практически невозможно.

Мы также знаем, что случалось с теми, кто НЕ соглашался на новые правила. Их просто уничтожали. И правителей, и нации целиком. Это тоже исторический факт. Бездушная армада западников, вооружённая бездушным функционированием своей денежной системы, шла в мир вооружённая своей активностью в деле делания всё новых и новых денег, всё новых и новых богатств, всё новых и новых перемен. Эпопея уничтожения ДРУГИХ культур и втягивания их в свою сферу страшно затянулась. До сих пор существуют островки цивилизаций, которые еле-еле умудряются разбавлять своим стойким сопротивлением западный мир. И до сих пор Запад тянет щупальца к ним и старается высосать из них кровь.

Всасывание в себя богатств мира, а также небывалая активность в изобретении всего того, что помогает делать ещё больше денег, которые по-прежнему, как и всегда, остаются ДЕФИЦИТОМ, позволило с течением времени резко и кардинально поднять уровень жизни сначала самих западников, затем высшие слои других цивилизаций, тех, с которыми они контактировали. Первичное обоснование конкуренции, как двигателя прогресса, достаточно скептично воспринимаемое на заре возникновения капитализма, с течением времени всё больше и больше стало быть очевидным для всё большего и большего количества людей, напрямую участвующих в создании богатой и обильной жизни.

Сложность и неоднозначность плюсовой ставки на использование капитала с течением времени ПЕРЕСТАЛО быть и сложностью, и неоднозначностью. Ибо результат налицо. Поэтому всё, что делает Запад, с точки зрения Запада же, настолько верно, что обсуждать это не стоит даже умозрительно. Но тем не менее, попытки осмыслить происходящее никогда не прекращались. Не прекращаются и до сего времени. В котором наступает уже новый момент.

Кто тут лишний?